Перейти к содержимому
Бизнес Экономика

Член Совета директоров ЦБ: масштабы инфляции определит ситуация с бензином и НПЗ

0 1538

Осенью 2026 года забуксовал процесс снижения ключевой ставки Банком России. О том, почему это происходит, по какой причине ЦБ был вынужден скорректировать прогнозы инфляции по итогам текущего года, что будет с «ключом» и чем вредна льготная ипотека, «Ридус» говорит с членом Совета директоров Банка России, начальником Главного управления ЦБ по Центральному федеральному округу Рустэмом Мардановым.

«Ридус»: В ЦБ убеждены, что в 2027 году инфляцию все-таки удастся привести к целевому уровню 4%. На чём строится данная уверенность?

Рустэм Марданов: На оценке эффективности деятельности наших инструментов и того, как мы их используем.

Вы знаете, что мы прежде всего строим прогноз на основе наших моделей, отражающих взаимосвязь между показателями, в том числе оценивающими эффект от реализации мер денежно-кредитной политики.

После того как мы проанализировали все факторы, формирующие сейчас текущую инфляционную картину, определяется траектория ключевой ставки, которая, в свою очередь, должна приводить инфляцию к заданному целевому уровню.

Естественно, после того как ставка была поднята до довольно высокого уровня, мы отслеживали то, как меняется динамика инфляции. Учитывая то, что временные лаги (периоды для достижения эффекта от повышения ставки) довольно большие, понятно, что после максимальных уровней ключевой ставки в 2024 и в 2025 годах уже во второй половине 2025 года мы начали процесс снижения. Мы видели, что инфляция, прежде всего в так называемых устойчивых компонентах, уже начала снижаться.

К концу весны 2026 года устойчивая инфляция, то есть рост цен без учёта разовых и сезонных факторов, замедлилась почти до целевых 4%. В отдельных регионах ниже 4% стала уже и общая инфляция.

То есть оказался достигнут эффект, обеспеченный предыдущим подъёмом ставки. И временной лаг составил те же 3–6 кварталов, что мы и предполагали.

«Ридус»: Уже сейчас инфляция была бы на уровне 4%?

Рустэм Марданов: Да. Но, как вы знаете, уже в конце мая — начале июня произошло временное снижение производства нефтепродуктов из-за атак БПЛА и последующих ремонтов НПЗ. Это дало новый всплеск.

Теперь мы обновили прогноз и оценили, каким образом скажутся данные шоки, как будет развиваться инфляционная картина. Это привело к тому, что мы скорректировали траекторию ставки. Она теперь снижается уже несколько иными темпами.

По первоначальному прогнозу в конце текущего года мы должны были прийти к ключевой ставке плюс-минус 10–11%. Конечно, сейчас такой траектории уже нет. Тем не менее она откалибрована таким образом, чтобы достичь результата в конце следующего года.

«Ридус»: Почему конец следующего года? Сейчас всех интересует, почему вы хотите достичь данной цели не в какой-то обозримой перспективе, а к концу следующего года. В представлении многих это целая вечность.

Рустэм Марданов: Всё с учётом лага, составляющего плюс-минус 3–6 кварталов. Поэтому мы выбираем минимальный срок, когда скажется эффект изменения ставки. Отсюда, от конечного срока, определяем, какой может быть эффект достигнут и когда. Сейчас это учтено в текущем прогнозе.

Член Совета директоров Банка России, начальник Главного управления ЦБ по ЦФО Рустэм Марданов. © ridus.ru

«Ридус»: Председатель ЦБ отмечает преобладание проинфляционных рисков и их наличие со стороны предложения и спроса. По её словам, сокращение предложения и ускорение спроса являются нежелательным сочетанием для экономики. В связи с этим вопрос: как поведёт себя ЦБ в случае усугубления такого сочетания в этом и следующем году?

Рустэм Марданов: Текущая прогнозная траектория ставки соответствует базовому сценарию. Он построен на наиболее вероятных предпосылках и уже учитывает действующие проинфляционные факторы со стороны спроса и предложения.

При этом Банк России рассматривает и альтернативные сценарии на случай, если ситуация будет развиваться иначе. В частности, проинфляционный сценарий предполагает, что спрос окажется выше, а предложение ниже, чем в базовом сценарии. Тогда инфляционное давление будет сильнее, поэтому потребуется более высокая траектория ключевой ставки. Именно об опасности такого сочетания рисков говорила Эльвира Набиуллина. Возможные сценарии подробно описаны в Основных направлениях денежно-кредитной политики.

«Ридус»: Можно ли сказать, что ситуация на топливном рынке является одним из определяющих факторов дальнейших прогнозов по инфляции и, как следствие, ставки? На данный момент наметились признаки стабилизации на топливном рынке. Стоит ли ждать коррекции прогнозов по инфляции и продолжения снижения ставки?

Рустэм Марданов: Да, ситуация на топливном рынке действительно является одним из определяющих факторов. Тут даже нет смысла дополнительно подтверждать это какими-то цифрами.

Дефицит топлива начался в конце мая — начале июня. В июне произошёл всплеск текущей инфляции, который длится до сих пор. При этом многие производственные мощности нефтепереработки восстановлены, хотя ещё не во всех регионах. По мере того как данные шоки будут уходить, мы ждём, что произойдёт замедление темпов роста цен сначала на топливо, а затем и на те виды товаров и услуг, на которые из-за этого выросли цены. Это должно привести к снижению инфляционных ожиданий людей и ценовых ожиданий предприятий.

Проводим опросы населения и бизнеса. Когда произошёл данный скачок инфляционных и ценовых ожиданий, мы спросили, что повлияло на рост ваших ожиданий. Более 90% респондентов ответили, что рост цен на топливо. Это можно считать сегодня основной причиной изменения прогнозов по инфляции и ставке.

Ценовые ожидания предприятий мы тоже увидели. Они планировали в ближайшие три месяца повысить цены на свою продукцию в среднем на 4,8%. После того как возник бензиновый шок, ожидаемая индексация цен на продукцию таких предприятий составила более 6%.

Если бизнес запланировал проиндексировать свои цены, он всё равно это сделает. Поэтому скажу, что если бензиновый шок уйдёт раньше, чем мы предполагаем по базовому прогнозу, то всё должно нормализоваться уже в первой половине 2027 года. Если до конца текущего года увидим снижение инфляционных ожиданий, то вполне возможно, что траектория изменения ставки будет более благоприятной.

«Ридус»: Вообще это довольно странный момент. Я общаюсь с промышленниками. Когда задаешь им вопрос, а насколько вообще существенен для вашего бизнеса топливный кризис, многие отвечают, что его значение, если просто смотреть по ценообразованию, невелико. Почему же тогда Центробанк так чётко указывает на данный фактор? Промышленники довольно часто говорят, что топливный кризис имеет больше психологический, а не экономический эффект.

Рустэм Марданов: Нет, не выйдет согласиться с таким выводом. Регулярно спрашиваем предприятия, как топливный шок повлиял на их работу. Ответы показывают, что здесь есть несколько составляющих. Прямое влияние для многих производителей действительно невелико: топливо занимает небольшую долю в их расходах и себестоимости продукции.

«Ридус»: Там есть ещё и логистические издержки.

Рустэм Марданов: Вот, совершенно верно! Логистические компании, у которых доля топлива в себестоимости услуг несравнимо больше, чем у производителей, сразу же увеличили затраты на него.

АЗС. © magnific.com/fxquadro

Вторичные эффекты от роста цен на топливо оказались более значимы. Они проявились не сразу, здесь вы правы. Эффект был опосредованным и очень ограниченным. Поэтому в первые месяцы это и не вызвало особого роста цен. Сначала выросли только цены на топливо. А вот со временем, через два-три месяца, когда сказались вторичные эффекты и в первую очередь удорожание логистики, начали расти цены на другие товары и услуги. Это явление мы чётко отслеживаем. Максимальный эффект наблюдался в августе.

«Ридус»: Какие ещё факторы имеют определяющее значение при вашем прогнозировании?

Рустэм Марданов: Ещё мы учли, что расходы и дефицит бюджета были выше запланированного. И это важный проинфляционный фактор. Сейчас ситуация нормализуется, однако фактически результаты 2026 года будут хуже запланированных. Это первое. Второе — плановая индексация тарифов. Мы знали о ней, и она была нами предусмотрена. Однако общая итоговая индексация оказалась выше, чем мы закладывали в наши оценки. Данные факторы оказались более значимыми и продолжают оказывать проинфляционное влияние.

«Ридус»: Не могу не вернуться к промышленникам. Многие продолжают считать, что ЦБ всё-таки проявляет излишнюю тревожность. Она выражается в достаточно негативных для промышленности факторах. Например, в той же ставке. Как вы можете это прокомментировать? Понимаю, что мы фактически возвращаемся к тому, о чём уже говорили, но можете ли вы чётко сформулировать: это действительно излишняя тревожность или просто люди чего-то до конца не понимают?

Рустэм Марданов: Да, это действительно требует объяснений для предприятий. Мы проводим с ними большое количество встреч, где действительно, что называется, на пальцах предметно разбираем степень влияния тех или иных факторов на ситуацию в разных отраслях и то, насколько адекватно, по мнению руководителей предприятий, мы действуем.

Что выясняется во время таких обсуждений? Фактическая годовая инфляция на момент нашей недавней встречи с бизнесом в Смоленске составляла около 6,5%. Предприятия оценивали ощущаемую ими инфляцию примерно в 12%. Разброс ответов большой: кто-то называл 8%, кто-то — 20% и более. И это объяснимо. Предприниматели смотрят прежде всего на рост собственных издержек — стоимости сырья, материалов, топлива и труда.

Если издержки растут быстрее, чем предприятие рассчитывало, то его реальный доход оказывается ниже запланированного. Когда компании ожидают дальнейшего роста затрат, они заранее закладывают его в цены. Задача денежно-кредитной политики — не дать данному процессу закрепиться и превратиться в новый устойчивый виток инфляции.

Эффект ключевой ставки проявляется не сразу. Однако мы видим его, если сравниваем ситуацию с оценками предприятий двух-трёхлетней давности. Тогда многие ожидали роста цен на 20%. Сейчас таких ожиданий уже нет. Это один из результатов проводимой нами политики. Как отмечала Эльвира Набиуллина, сегодня предприятия всё чаще говорят не только о необходимости снизить ставку, но прежде всего о необходимости снизить инфляцию.

Бизнес понимает, что высокая инфляция сама по себе делает кредиты дорогими и ухудшает условия работы. Поэтому дальше мы уже можем предметно обсуждать, как предприятиям адаптироваться к нынешним условиям и где искать возможности для развития.

«Ридус»: Готов ли ЦБ к компромиссу? Недавно на одном мероприятии представитель одной из крупнейших российских промышленных компаний рубил с плеча и заявлял, что ставка 10–12% губительна для производства. По его словам, при таких цифрах они не могут ничего производить. Он ссылался на низкую маржинальность бизнеса и неподъёмную дороговизну денег, которую своей политикой обеспечивает ЦБ. Демонстрируя довольно радикальную позицию, он утверждал, что если Центробанк не пойдёт на ощутимое снижение ставки, то его бизнесу придёт конец. При этом он взывал к государственному руководству и предлагал просто надавить на ЦБ. Готов ли ЦБ к такому открытому давлению? Есть готовность идти на компромиссы?

Здание Центрального банка России. © АГН «Москва»

Рустэм Марданов: Мы готовы обсуждать ситуацию, причём с конкретными предприятиями, и совместно искать способы решения. Когда мы объясняем, почему держим ставку на таком уровне и такое время, предприятия обычно всё понимают. Если на их цифрах показать, как развивается ситуация в их бизнесе и почему так складывается, что их издержки растут опережающим образом, они начинают понимать, что проблема зачастую совсем не в ставке. И это так и есть. Действительно, сейчас основной фигурирующий в наших опросах беспокоящий фактор — это уже не ставка. Теперь предприятия называют неопределённость. Они не понимают, какая ситуация сложится через время. Второй фактор — это издержки. И только на четвёртом-пятом месте располагается величина ставки.

Предлагаем предприятиям исходить из того, что рост издержек уже произошёл и сам собой не исчезнет. Если затраты выросли на 10%, а эффективность бизнеса не изменилась, то финансовый результат в реальном выражении ухудшится.

Когда предприятие ничего не меняет, у него снижаются рентабельность и устойчивость, а вслед за ними и кредитоспособность. Банки видят ухудшение финансовых показателей и готовы предоставить такому заёмщику меньший объём кредита. Поэтому следующий вопрос — как компенсировать рост издержек. Повысить производительность, пересмотреть процессы, лучше использовать оборудование, найти новые рынки или изменить структуру выпуска.

Вот когда это понимание приходит, дальше возникает вопрос, как действовать. Общий ответ на него — надо повысить производительность на 10% при прочих равных. Чтобы компенсировать рост инфляции, который уже точно произойдёт.

На днях специально ездили на предприятие, которое является участником проекта повышения производительности труда. Они нам говорят, что уже поняли, что Банк России всё равно будет держать ставку, и думают, что они могут сделать. Естественно, они убрали все возможные издержки, на которые могут влиять. Это дало в конкретном случае повышение производительности более чем на 50%. Только этими мерами при тех же затратах они увеличили выручку в два раза. Оказалось, не нужно больше занимать средства в банках по такой высокой ставке. Они вообще закрыли кредиты.

«Ридус»: Не у всех так сразу получается.

Рустэм Марданов: Безусловно. Давайте подумаем, какие тогда могут быть направления действий?

Первое. Есть возможность льготных кредитов. Она всё-таки сохраняется по проектам, являющимся приоритетными для страны. Например, проекты, нацеленные на технологический суверенитет и структурную адаптацию экономики. Там есть целый ряд льготных механизмов, в том числе займы фонда развития промышленности. Можно ли получить такие кредиты? Возможность есть. Тогда придётся несколько изменить профиль деятельности и найти нишу, где предприятие сможет участвовать в реализации проектов такого рода.

Второе — проекты повышения производительности. Совместно с одной смоленской компанией отрабатываем технологию повышения эффективности использования оборудования.

Один из вариантов — точнее оценить, насколько эффективно используется оборудование. Для этого на него устанавливаются датчики, фиксирующие фактическую загрузку и время полезной работы. Первые шесть предприятий участников проекта считали, что используют мощности примерно на 70%. Измерения показали, что фактическая загрузка составляла 48%, а непосредственно на выпуск полезной продукции приходилось лишь 18% доступного времени. То есть у предприятий обнаружился существенный внутренний резерв для роста без расширения парка оборудования.

«Ридус»: Да, проблемы надо искать прежде всего у себя.

Рустэм Марданов: На рост цен на топливо предприятия повлиять не могут. Контрагенты эти издержки им не снизят. Поэтому при прочих равных у бизнеса вырастет себестоимость и ухудшится финансовый результат. Однако предприятие может искать внутренние резервы, чтобы хотя бы частично компенсировать такой рост затрат.

Бензовоз. © АГН «Москва»

«Ридус»: Классический вопрос производителя — почему вы не можете снизить ставку в связи с этим? Чтобы уменьшить стоимость денег и снизить издержки.

Рустэм Марданов: Если опустим ставку ниже уровня роста инфляции, произойдёт обесценение денег. Начнётся общее снижение производительности в экономике, инфляция ещё больше ускорится. Просто она будет расти более высокими темпами. Чтобы остановить рост инфляции как можно быстрее, нужно держать ставку на высоком уровне. По-другому это не работает в экономике.

Когда предметно рассказываем это производителям и вместе с ними ищем способы решения, они начинают понимать, что не удастся в одночасье выйти из сложившейся ситуации.

Мы должны пройти каждый свою часть пути. Нужно искать резервы, которые покроют негативный шок от снижения производительности.

«Ридус»: Возможна хотя бы более пологая траектория изменения ставки?

Рустэм Марданов: Да, траектория снижения ставки может стать более благоприятной. Для этого инфляция и инфляционные ожидания должны устойчиво снижаться. Свой вклад может внести и бизнес. Когда предприятия повышают производительность, оптимизируют процессы и сдерживают рост издержек на единицу продукции, им реже приходится переносить затраты в цены. Если это происходит в масштабах экономики, инфляционное давление ослабевает. У Банка России появляется больше пространства для снижения ключевой ставки. Однако решения мы принимаем исходя из общей ситуации в экономике, а не действий отдельных компаний.

«Ридус»: Как нынешняя ситуация с бюджетом будет влиять на инфляционные ожидания? Каковы ожидания по ставке?

Рустэм Марданов: То, что заложено в бюджете, немного лучше наших прежних ожиданий. Лучше, чем мы ожидали на 2027 год и дальше.

Если всё будет исполнено, как предусмотрено текущим бюджетом, то бюджет будет вносить дезинфляционный вклад. Это уже учтено в нашем октябрьском прогнозе. Однако все понимают, что прогнозы делаются в условиях неопределённости. При этом мы не знаем, не возникнут ли новые факторы, из-за которых потребуется увеличить расходы бюджета и дефицит.

Кто-то это может предсказать в настоящий момент? Поэтому возможно, что, как и в этом году, итоговые цифры расходов бюджета и дефицита окажутся больше запланированных. Тогда может потребоваться более жёсткая денежно-кредитная политика.

«Ридус»: По словам Эльвиры Набиуллиной, льготная ипотека в России должна быть ограничена, а её объёмы больше не должны расти. Можно как-то количественно оценить влияние льготной ипотеки на экономические процессы? Насколько всё критично?

Рустэм Марданов: Прямого расчёта влияния только льготной ипотеки на ключевую ставку у нас нет. Нужно учитывать весь объём льготного кредитования. Это не только ипотека, но и программы поддержки отдельных отраслей и приоритетных проектов.

Расчёт льготной ипотеки. © magnific.com/xb100

Заёмщики по таким программам получают кредит по ставке существенно ниже рыночной, а разницу прямо или косвенно компенсирует бюджет. Однако поступившие в экономику через льготные кредиты средства увеличивают спрос. Если предложение товаров, услуг и производственных мощностей не успевает за спросом, возникает дополнительное инфляционное давление. Это не означает, что льготные программы не нужны. Они позволяют направлять ресурсы на приоритетные для страны задачи.

При этом чем больше доля льготных кредитов, тем более сдержанными должны быть условия кредитования для остальных заёмщиков. В этом смысле масштабные льготные программы требуют более высокой ключевой ставки, чем потребовалась бы при меньшем объёме такой поддержки. Именно это влияние Банк России учитывает при определении необходимой жёсткости денежно-кредитных условий.

Рекомендации партнёров