Ночная кибератака, отключение электричества в Каракасе, вертолётный рейд, похищение президента Николаса Мадуро — так, по данным NYT и других источников, началась операция США в Венесуэле. Захват лидера, его унизительная транспортировка в Нью-Йорк, торжественные фото федеральных агентов — всё это подаётся как победа в «войне с наркотиками». Но за театрализованной жестокостью просматривается куда более прагматичный мотив: контроль над крупнейшими в мире запасами нефти.

Но какое нам всем до этого дело? Разберем вопрос.

Нефтяной приз

Венесуэла обладает около 17% мировых запасов нефти — это примерно 303 млрд баррелей, что больше, чем у Саудовской Аравии. При этом из-за санкций и отсутствия инвестиций добыча упала с 3,5 млн баррелей в сутки в 1970-х до уровня 1,1 млн в последние годы. Для Вашингтона это не просто «диктатор», а ключ к гигантским ресурсам, которые пока недоступны. Трамп прямо заявил, что хочет «взять на себя управление Венесуэлой на переходный период» и требует «нефти и как можно больше».

Исторические параллели: Ирак и Ливия

Сценарий «смены режима» под предлогом борьбы за демократию или против терроризма уже не нов. Достаточно вспомнить, что стало со странами после устранения Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи.

• Ирак (2003). Вторжение США под ложным предлогом оружия массового поражения привело к деградации безопасности, экономическому коллапсу и росту терроризма. ВВП упал на 36,7%, добыча нефти сократилась. Страна погрузилась в хаос, который позволил расцвести «Исламскому государству»*.
• Ливия (2011). После свержения и убийства Каддафи страна погрузилась в двоевластие, гражданскую войну и хроническую нестабильность. Единое государство распалось, различные группировки годами борются за контроль, в том числе и над нефтяными месторождениями.

В обоих случаях обещанные «демократия и процветание» обернулись длительным кровопролитием, разрухой и гуманитарной катастрофой. Местные элиты и международные игроки (включая самих США) борются за ресурсы, а обычные граждане расплачиваются жизнями и благополучием.

Что ждёт Венесуэлу?

План Вашингтона явно не ограничивается арестом Мадуро. Сообщается о готовности к «второй волне» атак, ударам по судам и сохранению нефтяного эмбарго. Однако, как отмечают даже американские обозреватели, «убрать Мадуро — не значит обеспечить безопасность в стране». Венесуэльские военные и чавистские силы уже объявили мобилизацию. Страна может погрузиться в затяжной внутренний конфликт с непредсказуемыми последствиями для региона.

Геополитический контекст

Операция в Венесуэле — это возвращение «доктрины Монро» в её самой грубой форме: Латинская Америка объявляется «задним двором» США, где Вашингтон в одностороннем порядке решает, кто «хороший», а кто «плохой» лидер. Но сегодня мир уже не однополярный. Китай, имеющий в Венесуэле значительные нефтяные интересы, явно не одобряет эту авантюру. Внутри самих США операция расколола политиков: MAGA-правые критикуют «неоконсервативные войны», а госсекретарь Марко Рубио использует успех для укрепления своих позиций.

Какие выводы?

История с Венесуэлой — это классическая война за ресурсы, прикрытая риторикой о демократии. Однако параллельная история с Гренландией показывает, что логика экспансии выходит далеко за эти рамки. Опыт Ирака и Ливии демонстрирует, что свержение неугодных режимов силой ведёт к хаосу. А опыт давления на Гренландию — что в новой внешней политике США под угрозой может оказаться даже суверенитет союзников по НАТО. Это возвращение к силовой политике XIX века, где «право сильного» и «сфера влияния» вновь становятся главными аргументами, а цена за это, как всегда, будет оплачена жизнями и благополучием народов тех стран, которые попадут в зону интересов обновлённой американской империи.

Вместо постскриптума

События в Венесуэле и риторика вокруг Гренландии — две стороны одной медали. Это демонстрация принципиально новой версии американской силы, где классическая «доктрина Монро» обретает глобальный и беспрецедентно жёсткий характер. Урок, который Вашингтон транслирует миру, прост: под ударом может оказаться не только «враждебный режим», но и территория ближайшего союзника по НАТО, если того потребуют интересы «обороны».

Логическим звеном между этими двумя точками на карте — Венесуэлой как объектом прямой агрессии и Гренландией как целью силового давления на союзника — закономерно становится Куба. На протяжении десятилетий она была и остаётся главным символом сопротивления американской гегемонии в Западном полушарии. Некоторые американские эксперты, как бывший аналитик Пентагона Майкл Малуф, уже допустили, что «Куба может стать следующей целью». Если доктрина Монро действительно возвращается в своей самой радикальной форме, то завершение этого «незавершённого дела» становится лишь вопросом времени и политической конъюнктуры. Судя по всему, в новой системе координат Трампа перестают работать не только международное право, но и сами понятия суверенитета и союзнических обязательств. Ирония в том, что такая политика порождает не консолидированную сферу влияния, а всё большее сопротивление — от Каракаса до Копенгагена и, вполне вероятно, в ближайшем будущем — до Гаваны.

____________________________________________________________________________________
* ИГИЛ — Террористическая организация «Исламское государство» запрещена на территории РФ.