Экономист Андрей Бархота выразил мнение, что замедление темпов кредитования корпоративного сектора приводит к значительному сокращению их инвестиционных активностей. Сокращение объемов розничного кредитования оказывает воздействие на граждан, снижая их потребление. Инвестиции и потребление — ключевые элементы экономического роста. В итоге наблюдается не только отсутствие динамики экономического развития, но и повышенные риски стагфляции, характеризующиеся спадом производственной активности при высокой инфляции. Это можно сравнить с пациентом, не приходящим в сознание после оперативного вмешательства.

В контексте обсуждения экономического развития и поддержки уровня общественного благосостояния термин «инфляция» становится все более частым, в то время как темы роста валового внутреннего продукта и реальных доходов граждан затрагиваются реже. Такой подход едва ли может считаться полноценным, так как в макроэкономике инвестиции, потребление и экономический рост классифицируются как реальные показатели, в отличие от инфляции, которая считается номинальным.

По словам эксперта, пытаясь достичь целевого уровня инфляции в 4% путем повышения процентных ставок, экономическая система сталкивается с угрозой снижения потребления, несмотря на то, что потребительский сектор уже не рассматривается в качестве основного источника инфляции. До 75% опережающего роста цен связано с увеличением производственных затрат, которые в значительной степени зависят от импортных компонентов и оборудования.

В своей стратегии ужесточения денежно-кредитной политики Банк России часто ссылается на разрыв между совокупным спросом и предложением. В этом контексте наиболее логичным решением могло бы стать увеличение совокупного предложения. Увеличение объемов выпуска товаров и услуг могло бы привести к снижению цен и ослаблению инфляционного давления. В отличие от повышения ключевой ставки, чье побочное влияние превосходит положительный результат, расширение совокупного предложения могло бы содействовать росту инвестиций, потребления и ВВП.

Сложности с управлением инфляцией усугубляются использованием однотипных, иногда догматических подходов. Например, отсутствуют научные обоснования, почему целевой уровень инфляции для России, под давлением санкций, должен быть установлен на уровне 4%. В соседних странах, например в Беларуси, инфляция таргетируется на уровне 6%, что демонстрирует более эффективное управление денежной политикой.

• Опросы показывают, что чрезмерное ужесточение денежного регулирования вызывает негативные последствия. Многие россияне считают, что рост ключевой ставки, увеличивая издержки для производителей, способствует, а не снижает инфляцию.
• Для бизнеса увеличение ставки означает рост стоимости заимствованных средств, что отражается на конечной стоимости продукции и усугубляет инфляцию.

Анализ последних 10-15 лет российской экономики показывает, что высокая инфляция была компенсирована опережающим экономическим ростом и увеличением доходов, что позволяет ухудшение курса менее заметным. Однако население и предприятия сегодня сталкиваются с высокой неопределенностью и ограниченным влиянием на основные экономические показатели. Если текущая инфляция действительно ниже 10%, то почему ключевая ставка превышает 20%?

Экономический маневр, ориентированный на стимулирование экономики предложения с использованием бюджетно-налоговых и инвестиционных стимулов, мог бы стать альтернативой дальнейшим повышениям ключевой ставки, которые лишь усугубляют текущие экономические проблемы.