В связи с китайгородской историей вспомнилась другая, старая «подлёдная».

Сколько я помню свою раннюю юность, мы постоянно гоняли мяч во дворе. Играли с утра до позднего вечера. Чему местные бабки-сраки, хабалки, алкаши и прочая клинцовская богема были очень не рады.

Во-первых, мы поднимали пыль (о, ужас). Во-вторых, предельно виртуозно матерились (как будто хабалки и алкаши разговаривали на языке Пушкина и Чехова).

Обычно конфликты со взрослыми ограничивались словесными перепалками, но однажды Гордиев узел был разрублен, а Рубикон пройден. Произошла эскалация, как на Украине.

У нас во дворе жил один ханыга лет 50 по имени Стасик. Как вы понимаете, если человека в столь почтенном возрасте до сих пор зовут Стасиком, то особым авторитетом он не пользуется. Так и было. Стасик был злобным, отбитым, но трусливым алкашом. Жил он в моём подъезде аккурат над нами.

Как-то Стасик завёл странную традицию путать этаж и начал ломиться к нам с воплем: «Любка, мразина, открывай!». Любкой, как вы уже догадились, звали его хабалистую супругу. Мой батя дважды вежливо объяснял Стасику, что он вошёл не в ту дверь, а на третий раз просто дал ему по лицу и спустил с лестницы. И случилось чудо, Стасик тут же излечился от этого странного недуга и перестал к нам ломиться в поисках своей Любки. Видимо, именно с тех пор он решил найти оппонента себе по силам и начал докапываться до нас мелких.

Нам тогда было лет по 11-12. Самому старшему в нашей футбольной команде было около 14. Звали его Андрей, кличка — Чижик. Чижик, можно сказать, был нашим лидером. Как и в большинстве мужских коллективов, вопрос лидерства решался очень просто. Кто физически сильнее — тот и главный.

Надо сказать, что Чижик умел очень быстро переключаться с режима полного спокойствия в режимы истерики или прямого насилия. При этом в футбол он играл очень хорошо. Быстрый атакующий полузащитник, светился не только на городских, но и областных турнирах. Правда, нередко получал красные карточки на пустом месте, потому что имел привычку называть соперников, судей и тренеров обеих команд «гнойными пидорасами».

Мы хорошо знали яркий характер нашего капитана, потому уважительно называли его Андреем, а не Чижиком. Чтобы лишний раз не словить леща. И вот как-то они сошлись, лед и пламень, вода и камень. Стасик начал с того, что обложил нашу футбольную команду отборной матерщиной. Затем он попытался забрать наш видавший виды мяч. И тут Чижик всему двору продемострировал свой прекрасный удар с подъема, угодив старому гаду прямо в пузо. Стасика скрутило, он сел на жопу. Мы его нежножко попинали, а кто-то из юных футболистов в порыве эмоций даже харкнул ему на лысину. Так конфликт вокруг футбола во дворе разрешился самым естественным на свете образом. Больше нас никакие алкаши с хабалками не беспокоили.

Спустя лет 10 Стасик благополучно откис (скучать не буду). А что с Андреем, я, увы, не знаю. Надеюсь, жив и не сидит. По меркам времени это уже очень недурно.

Вот такое счастливое у нас было детство. И как же здорово, что тогда не было ни общественников, ни активистов, ни прочих стукачей с нарядами ОМОНа. Как говорил Лимонов, у нас была великая эпоха.