Дзен
Телеграм
От редакции: Анна Толстая-Адамова, врач-терапевт высшей категории; уроженка Донецка; участница СВО с 2022 года, командир отделения сбора и эвакуации раненых 87 полка МО РФ, ветеран боевых действий, в настоящее время — в запасе; кавалер медалей Суворова и За Воинскую доблесть. Обладатель национальной премии «Имперская культура — 2024». Автор канала «Записки доктора Ани». Ведущая медицинской рубрики на страницах «Ридуса».
Публикуем отрывки из её книги «Краткий курс по тактическому выживанию на гражданке». Сегодня — последняя десятая глава.
Ссылка на предыдущую девятую главу
Он честно пытался жить как раньше. Не потому, что верил, что получится. Потому что так было принято. Потому что от него этого ждали.
Записался в спортзал. Купил новые кроссовки. Пришёл вечером, оглядел зал. Люди бегали на дорожках. Смотрели в зеркала. Жили своей обычной жизнью. Он сделал несколько подходов. Поймал себя на мысли, что его раздражает всё вместе, и музыка, и свет, и люди. И больше не пришёл. Абонемент ещё долго лежал в бумажнике. Иногда попадался на глаза. Выбрасывать было жалко. Продлевать бессмысленно.
Потом решил, что, может быть, поможет храм. Приходил. Стоял во время службы. Слушал пение. Пытался молиться вместе со всеми. Но почему-то чувствовал себя там ещё более чужим. Просто понял, что Бога ему легче искать наедине с собой, чем среди незнакомых людей.
Иногда он заходил в пустую церковь среди дня. Ставил свечу. Молчал. И этого почему-то хватало.
По выходным они всей семьёй ездили за продуктами. Самый обычный супермаркет. Тележка. Гречка. Молоко. Порошок по акции.
Он неожиданно обнаружил, что может десять минут выбирать консервированный горошек и совершенно не помнить, зачем вообще подошёл к полке. Жена терпеливо ждала. Не торопила. Иногда брала нужную банку сама. Делала вид, что так и было задумано.
Детей он возил на кружки. Дочь на танцы. Сына в бассейн. Сидел в машине. Ждал. Смотрел, как другие родители обсуждают ремонт, отпуск, цены на бензин. Иногда ему казалось, что он подслушивает разговор на иностранном языке. Все слова знакомые. А смысл не складывается.
Потом купил машину. Долго выбирал. Радовался, как ребёнок. Казалось, вот ещё один шаг обратно в обычную жизнь.
Несколько раз выехал с инструктором. И вдруг понял, что боится. Не скорости. Не дороги. Того, что теперь нужно жить по совсем другим правилам. Пристёгиваться. Ехать по полосе. Не просчитывать, куда прыгнуть, если что-то случится.
За два года он привык совсем к другой логике. К тому, что часто выживает тот, кто первым нарушает инструкцию.
Теперь всё было наоборот. Машина ещё долго стояла во дворе. Исправная. Почти новая. Он всё обещал себе, что начнёт ездить. Только не сегодня.
Однажды он решил, что нужно отдыхать правильно. Скачал приложение с медитациями. Выбрал «Шум дождя». Закрыл глаза. Минут через десять где-то треснула ветка. Или запись так была сделана. Он открыл глаза ещё до того, как понял, что уже сидит. Приложение удалил.
Через неделю купил мангал. Потому что нормальные люди жарят шашлыки. Разжёг угли. Замариновал мясо. Позвал друзей. Получилось хорошо. Все были довольны.
Через месяц мангал заржавел под дождём. Больше доставать его не хотелось. Он долго пытался понять, почему. Не понял. Может быть, дело было не в мангале. Просто праздники больше не получались по инструкции.
Однажды они собрались с компанией тех, кто никогда не был там. Говорили про кризис, инфляцию, рост цен, обсуждали начальство. Он вовремя смеялся. Вовремя кивал. Даже сам рассказывал что-то смешное. Когда за гостями закрылась дверь, он вдруг почувствовал такую усталость, будто пробежал марш в полной выкладке. Не от разговоров. От роли. Оказалось, притворяться нормальным тяжелее, чем быть ненормальным.
Потом он перестал стараться. Не демонстративно. Просто перестал. Перестал искать правильные слова, улыбаться, когда не смешно, поддерживать разговор только потому, что так принято.
И неожиданно выяснилось, что большинству людей всё равно. Никто не обиделся, не отвернулся. Кто-то вообще ничего не заметил.
Ещё раньше он перестал пытаться нравиться. Перестал выгодно подавать себя. Подчёркивать достоинства. Доказывать, что он интересный собеседник. Хороший специалист.
Говорил спокойно. Если был неправ, признавал. Если был прав, спорил. Уважение честных парней он уже однажды себе заслужил. Наверное, это было важнее любых случайных симпатий.
Но оставался один неприятный страх, сильнее, чем что-либо. Он очень боялся стать балластом. Для семьи, для жены и детей. Боялся однажды заметить в их глазах не любовь, а усталость. Или, хуже того, жалость.
Ему казалось, что однажды жена посмотрит на него и подумает: «Он просто сломался». Остальные скажут проще. «***ак». Или ещё короче: «Больной».
Объяснить, что происходит внутри, он не мог. Да и как это объяснить? Что ты сам иногда не понимаешь, почему вздрагиваешь от хлопнувшей двери, избегаешь людных мест. Почему можешь час смотреть в окно и ничего не видеть.
Поэтому он молчал. Старался быть полезным. Чинил дома всё, что ломалось. Возил детей. Ходил в магазин. Готовил ужин. Брал на себя любую бытовую мелочь. Лишь бы самому не чувствовать, что сидит на чужой шее. Он верил, что пока он приносит пользу, он ещё не стал обузой. И это тоже была попытка нормальности. Не самая заметная. Но, наверное, одна из самых тяжёлых.
Дома постепенно многое менялось. Не он. Отношение к себе. Он перестал требовать от себя прежнего, довоенного человека. Дочь по-прежнему звала его играть. Сын показывал очередную самодельную конструкцию из деталек "Lego".
Жена молча садилась рядом. Без вопросов. Без советов. Иногда просто клала голову ему на плечо. И этого почему-то хватало больше, чем любых разговоров.
И однажды он вдруг поймал себя на простой мысли. Последние несколько дней он ни разу не сравнил сегодняшнюю жизнь с той. Не потому, что забыл.Такого не бывает. Просто впервые за долгое время сегодняшний день оказался достаточно большим, чтобы прожить его без постоянных оглядок назад.
Наверное, это и была новая нормальность. Не победа и не исцеление. Просто день, который удалось прожить, не сравнивая его с прошлой жизнью. Иногда этого вполне достаточно для счастья.