Перейти к содержимому
История Политика

Откуда пошел термин «русофобия»: как поссорились Тургенев и Достоевский

0 1581

Термин «русофобия», обозначающий патологическую иррациональную ненависть к русским со стороны некоторых иностранцев и части российской либеральной и левой интеллигенции, впервые публично употребил великий русский поэт и дипломат Фёдор Тютчев. Который, как известно, боролся в Европе с русофобскими нарративами с помощью прорусской пропаганды по заданию отца русских спецслужб, Александра Бенкендорфа.

20 сентября 1867 года, Петербург. Пожилой русский сановник, дипломат и цензор Фёдор Иванович Тютчев садится за письменный стол. Он обмакивает перо в чернильницу и пишет письмо старшей дочери Анне, в замужестве Аксаковой.

Пишет по-французски — на языке европейских салонов, которые он так любил. Именно в этом изящном франкоязычном послании он чеканит термин, которому суждено навсегда застрять в нашем историческом сознании: russophobie. Русофобия.

Естественно предположить, что многоопытный политик анализирует враждебность британского кабинета или яд парижских газет. Однако документ фиксирует парадокс. Тютчев обращает внимание на патологию не Запада. Он пишет о русофобии «некоторых русских — причём весьма почитаемых».

Раньше, рассуждает поэт, эти господа объясняли свою ненависть дефицитом свободы печати и бесправием на родине. Теперь же, в эпоху Великих реформ, Россия стремительно либерализуется. А нелюбовь к ней странным образом только растёт, тогда как Европе прощаются любые пороки и нарушения правосудия. Следовательно, дело совершенно не в принципах. Работает тёмный, иррациональный инстинкт.

Сей термин пришел Тютчеву на ум после нашумевшей ссоры западника Тургенева с патриотом Достоевским.

Где-то за месяц до того Фёдор Достоевский, перебравшийся в Европу от кредиторов и собственных демонов, едет в дрезденском поезде. Напротив сидит состоятельный русский экспат (человек, который временно или постоянно живет и работает за пределами своей родной страны). На родину он наведывается недели на три в год — исключительно ради сбора доходов с имений. Его семья давно онемечилась.

На вопрос о причинах эмиграции попутчик отвечает с раздражённой наглостью: дома варварство, здесь цивилизация. Высшее благо — когда в вагоне невозможно отличить англичанина от немца. Истинное счастье наступит лишь тогда, когда все на родине забудут, что они русские. Достоевский брезгливо фиксирует в дневнике: за границей отечественные либералы стремительно превращаются в ворчливых комнатных шпицев.

Находившийся здесь же Иван Тургенев пребывал в прескверном расположении духа. Роман «Дым» только что с треском провалился на родине, общественность топтала книгу, кто-то договорился до лишения автора дворянства. Тургенев отзывался о делах на родине с нескрываемым раздражением.

Достоевский, человек в полемике беспощадный и умеющий нащупать болевую точку, воспользовался моментом. Он советует Тургеневу выписать из Парижа телескоп — «для удобства».

— Для чего? — не понимает Тцргенев.

— Отсюда далеко, — объясняет Достоевский. — Вы наведите на Россию телескоп и рассматривайте нас, а то, право, разглядеть трудно».

Тургенев, по описанию Достоевского, «ужасно рассердился».

Дальше — хуже. Уже прощаясь, Достоевский мимоходом, «совсем без намерения, к слову», замечает, что немецкий простолюдин, пожалуй, бесчестнее и глупее русского. И тогда Тургенев бледнеет — «буквально», настаивает Достоевский, «ничего, ничего не преувеличиваю» — и произносит: «Говоря так, Вы меня лично обижаете. Знайте, что я здесь поселился окончательно, что я сам считаю себя немцем, а не русским, и горжусь этим».

Собственно, эта нашумевшая история и вдохновила Тютчева на блестящий термин «русофобия», которым мы пользуемся и по сей день, фиксируя данное психическое заболевание у наших оппонентов внутри и вне России.

Рекомендации партнёров