Спустя десять лет после кончины знаменитой артистки, её день памяти остаётся поводом для обостряющих семейных конфликтов. 15 июня 2015 года стало судьбоносной датой для множества россиян. В этот день они утратили Жанну Фриске, певицу, чье имя звучало на устах миллионов. Эта жизнерадостная женщина, олицетворявшая целую эпоху, не сумела побороть рак мозга. Место её последнего пристанища на Николо-Архангельском кладбище стало объектом поклонения. Однако на ежегодных поминках среди собравшихся не видно её сына — Платона.

Судьба Платона стала значимой частью этой затяжной истории. Мальчик родился за два года до того, как его мать покинула этот мир. В последние дни жизни Жанны её гражданский муж Дмитрий Шепелев увёз их сына в Болгарию, что стало точкой раздора с семьей артистки. Шепелев объяснил это желанием оградить ребёнка от ужасов, связанных с уходом матери, а семья Фриске восприняла это как похищение. Конфликт с тех пор только углубляется, превращаясь в настоящий триллер.

На 11-ю годовщину ухода Жанны Шепелев нарушил молчание и опубликовал письмо, в котором объяснил своё нежелание допускать Платона к бабушке и дедушке. Телеведущий выразил сочувствие родителям Жанны, но усомнился в искренности их намерений, намекнув на стремление к славе.

Шепелев утверждает, что неоднократно отклонял предложения встретиться с родными в публичных местах, обвинив их в наживе на трагедии. Этот выпад вызвал бурю эмоций, особенно у сестры Жанны, Натальи Фриске, которая отреагировала в соцсетях на пост Шепелева с неподдельным возмущением, пишут Дни ру.

Также в конфликт вмешался отец Жанны, Владимир Борисович. Он, страдающий от длительных судов, пригрозил изменить распределение семейного имущества в пользу дочери Натальи, если не сможет увидеть Платона, тем самым потенциально лишив его наследства.

Подобные драмы не новость для мира шоу-бизнеса. К примеру, недавний развод Дмитрия Диброва стал национальной сенсацией, а Лариса Долина потеряла свою квартиру из-за обмана.

В то время как Шепелев и семья Фриске продолжают взаимные обвинения, Платон остаётся в изоляции. Будет ли он способен простить отцу отрыв от корней или деду за угрозы — покажет только время. А пока на кладбище вместо слов утешения продолжают слышаться распри.