Есть вещи, которые человек запоминает на всю жизнь. Первую любовь. Номер телефона. Пароль от старой почты. И, если он прошёл подготовку по тактической медицине — несколько букв, которые в приличном обществе лучше не произносить без необходимости. Да, это «ЖОПА», и это аббревиатура.

Ж — жгут, О — обезболивание, П — перевязка, А — автомобиль, то есть эвакуация.

Когда-то этой короткой конструкции было достаточно, чтобы держать в голове простую последовательность: остановить кровь, помочь пострадавшему, перевязать и вывезти. Проблема в том, что современное поле боя всё чаще превращает последнее слово в самый неопределённый пункт алгоритма.

Эвакуация больше не является гарантией

Дроны изменили не только разведку и поражение целей. Они изменили саму географию медицинской помощи. Раньше между ранением и эвакуацией предполагался более-менее понятный промежуток. Сейчас он может растягиваться: медицинская группа далеко, маршрут недоступен, подвоз задерживается.

А значит, раненому приходится дольше оставаться один на один с последствиями травмы. Старая логика «оказал помощь — передал медикам» не исчезла, но стала недостаточной. Не потому, что была неправильной. Потому что изменилась война.

От ЖОПА к MARCH

В международной системе Tactical Combat Casualty Care используется алгоритм MARCH:

M — Massive Hemorrhage, массивное кровотечение; A — Airway, дыхательные пути; R — Respiration, дыхание; C — Circulation, кровообращение; H — Head injury/Hypothermia, травма головы и гипотермия.

Логика проста: сначала устраняется то, что способно убить человека быстрее всего. Расширенный вариант MARCH-PAWS добавляет P — Pain, боль; A — Antibiotics, антибиотики; W — Wounds, раны; S — Splinting, иммобилизация.

Российская адаптация: КУЛАК-БАРИН

В отечественной подготовке используется более развернутая мнемоника КУЛАК-БАРИН.

К — кровотечение; У — удушье; Л — лёгкие; А — артерии и вены; К — колотун, то есть гипотермия; Б — боль; А — антибиотики; Р — раны; И — иммобилизация; Н — носилки, транспортировка и эвакуация.

Смысл таких конструкций не в красивых буквах. В состоянии стресса память работает хуже, поэтому сложную последовательность превращают в слово, которое можно вспомнить тогда, когда вокруг кровь, дым и шум, а спокойный консилиум остался в другой вселенной.

КУЛАК-БИТА: поле зрения становится шире

В качестве современной версии этой логики используется КУЛАК-БИТА.

К — кровотечение; У — удушье; Л — лёгкие; А — артерии и вены; К — критическое переохлаждение; Б — боль; И — инфекции; Т — травмы глаз и ожоги; А — аутоиммобилизация.

Здесь важна сама идея: за одной очевидной проблемой могут скрываться другие угрозы, которые проявятся позже. Поэтому тактическая медицина всё меньше сводится к вопросу «куда наложить жгут?» и всё больше к вопросу «что произойдёт с раненым в ближайшие минуты и часы, пока помощь ещё не пришла?»

Аптечка тоже меняется

Меняются и инструменты. Современные гемостатические средства дополняют традиционные способы остановки кровотечения. Турникеты становятся удобнее для быстрого применения. Появляются окклюзионные пластыри для ран грудной клетки, средства для лечения ожогов, дополнительные перевязочные материалы. Для медицинских специалистов существуют способы быстрого сосудистого доступа, включая внутрикостный.

Но важно различать индивидуальную и групповую аптечки. Индивидуальный комплект должен быть понятен самому военнослужащему. Групповой рассчитан на более широкий объём помощи и работу подготовленного персонала.

Самая технологичная аптечка бесполезна, если человек не знает, что в ней лежит и зачем.

Главная проблема называется «время»

Тактическая медицина последних лет всё больше строится вокруг одной переменной — времени. Сколько пройдёт от ранения до помощи? Сколько до эвакуации? Сколько человек сможет оставаться без полноценной медицинской поддержки? Сколько пострадавших появится одновременно?

Если раньше главным вопросом было «что делать с раненым?», то теперь всё чаще приходится спрашивать: «что делать, если помощь не сможет прийти быстро?»

Отсюда повышенное внимание к гипотермии, повторной оценке состояния, контролю ран, обезболиванию и поддержанию жизненно важных функций. Внутрикостный доступ, современные гемостатики и другие средства становятся не экзотикой, а частью системы, рассчитанной на ситуацию задержанной эвакуации.

ЖОПА всё же остаётся

И вот здесь самое важное: ЖОПА никуда не исчезла. Для человека без медицинского образования простая мнемоника может быть полезнее длинной лекции. Она даёт базовую последовательность. MARCH систематизирует приоритеты. MARCH-PAWS расширяет их. КУЛАК-БАРИН и КУЛАК-БИТА адаптируют эту логику к отечественной подготовке и новым задачам.

Поэтому вопрос «какой алгоритм правильнее?» не совсем корректен. Правильнее спросить: для кого, где и в какой момент он применяется?

В зоне огневого контакта бойцу нужны несколько действий, которые помогают пережить первые минуты. В зоне относительной безопасности возможностей больше. У медика — ещё больше. Дальше начинается эвакуационная и госпитальная медицина.

Тактическая медицина движется сразу в двух направлениях: алгоритмы для бойца становятся проще, а работа медика — сложнее.

Это не противоречие. Чем больше медицина узнаёт о травме и смерти, тем точнее она учит человека действовать в первые минуты.

Сначала была ЖОПА. Но современная война заставила медицину выучить гораздо больше букв и слов .