На нефтяном рынке будущее войны с Ираном рассматривается как бинарный вопрос. Либо Тегеран и Вашингтон достигнут соглашения — за несколько дней, а не месяцев — либо их ждет затяжной и обостряющийся конфликт. Поскольку признаков мира практически нет, рынок ожидает нового витка боевых действий, возможно, уже на следующей неделе после промежуточных выборов в США.

Однако обозреватель Bloomberg Хавьер Блас считает, что существует и третий потенциальный путь: нынешний тупик становится новой нормой, создавая вечную неопределенность.

Заморозка ситуации

Учитывая, что конфликт, то возобновляющийся, то прерывающийся, длится уже почти 250 дней, а цена на нефть колеблется выше 100 долларов за баррель, перспектива многомесячного застоя звучит ошеломляюще. Тем не менее, все чаще в частных разговорах проскальзывает информация, что некоторые руководители высшего звена мировой энергетической отрасли начинают готовиться к такому исходу.

Президент Дональд Трамп заявляет, что хочет выйти из тупика. «Мне нужно принять решение: закончить ли это, что было бы очень легко сделать, или заключить сделку?» — сказал Трамп в интервью Fox News 25 октября. Проблема в том, что он неоднократно делал подобные заявления с начала войны.

По всей видимости, Исламская Республика также хочет разрешить тупиковую ситуацию. Согласно заявлению канцелярии лидера, верховный лидер Моджтаба Хаменеи во вторник встретился со своим начальником службы безопасности Мохсеном Резаи и подтвердил условия своей страны для прекращения ситуации, в которой «ни войны, ни мира».

Несмотря на дипломатические заявления, Тегеран и Вашингтон, возможно, всё же придут к выводу, что сохранение статус-кво предпочтительнее любого из двух вариантов. Ни одна из сторон не хочет уступать, но обе осознают последствия новой волны бомбардировок.

Для Ирана это означало бы ещё больший экономический ущерб, включая разрушение критически важной инфраструктуры, что сделало бы режим уязвимым для социальных волнений. Находясь в блокаде ВМС США, Иран по-прежнему не сможет экспортировать нефть, возможно, до тех пор, пока Трамп не покинет Белый дом в начале 2029 года.

Для США это означало бы значительно более высокие цены на нефть, если Тегеран, как и обещал, предпримет ответные меры против региональных энергетических мощностей.

Для всего мира Ормузский пролив останется ни полностью закрытым, ни полностью открытым.

Война нервов

Продление тупиковой ситуации может оказаться более управляемым, чем кажется. Для Белого дома все дело в нефти. Сейчас рынок ожидает скорого возобновления конфликта, что привело к росту цен на американскую нефть марки West Texas Intermediate более чем на 10% в этом месяце. Но этот скачок скрывает, сколько нефти вывозится из региона, несмотря на волну иранских атак на танкеры.

По данным аналитической компании Vortexa, в первой половине октября объем поставок из Ближнего Востока, за исключением Ирана, вырос примерно до 16,5 миллионов баррелей в день, что близко к довоенному уровню. Более свежие данные, хотя и неполные, свидетельствуют о продолжении восходящей тенденции. Министр энергетики США Крис Райт заявил ранее в этом месяце, что предложение вернулось примерно к 80% от довоенного уровня. «Это не внушает нам оптимизма, но сегодня это позволило установить приемлемую, разумную цену», — сказал он.

Если цена на нефть останется на уровне около 100 долларов за баррель, возможно, Вашингтон сможет просто тянуть время, поглощая возросшие затраты на энергоносители и позволяя блокаде постепенно парализовать иранскую экономику. Чем меньше Трамп будет говорить о следующем этапе войны как о бинарном варианте — либо сделка, либо новые бомбардировки — тем вероятнее, что цены на нефть останутся близкими к трехзначному уровню или даже ниже него.

Для Ирана ситуация иная. Страна находится под беспрецедентным финансовым давлением. Хотя США вводят санкции против Тегерана с момента Исламской революции 1979 года, ранее они никогда полностью не запрещали стране продавать свою нефть. В результате иранская экономика, вероятно, столкнется с самым сильным спадом со времен ирано-иракской войны в начале 1980-х годов. Ее валюта, риал, за последние два месяца потеряла около 25% своей стоимости по отношению к доллару, что делает импортные товары дороже и подпитывает инфляцию.

Исламская Республика неоднократно демонстрировала свою способность переносить финансовые трудности, и, вероятно, сейчас, когда угроза приобрела экзистенциальный характер, её болевой порог ещё выше. Помогает и то, что Корпус стражей исламской революции может поддерживать денежный поток через свои контрабандные сети; вероятно, он сможет гарантировать, что деньги поступят к нужным людям на вершине режима в течение многих месяцев.

Несмотря на публичные заявления, у Ирана и США есть веские причины для затягивания тупиковой ситуации. Одна из сторон может уступить, когда экономические издержки окажутся слишком высокими — либо из-за неспособности США предотвратить резкий рост цен на нефть, либо из-за краха иранской экономики. Но пока не произойдет одно из этих событий, тупиковая ситуация, скорее всего, сохранится.