В Татарстане выросла заболеваемость геморрагической лихорадкой с почечным синдромом. Заместитель руководителя Управления Роспотребнадзора по республике Любовь Авдонина заявила, что за первый квартал текущего года в Татарстане выявили уже 91 случай заражения. Это в три раза больше, чем за аналогичный период прошлого года.

Более того, республиканский Роспотребнадзор прогнозирует дальнейший рост числа заболевших: по словам Авдониной, в 2023 году республика будет находиться на пике заболеваемости ГЛПС.

Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом — это острая вирусная природно-очаговая болезнь. Она сопровождается высокой лихорадкой, общей интоксикацией и поражением почек.

Сперва у заболевшего наблюдается резкое повышение температуры до 41 °С. Лихорадочное состояние сопровождается выраженной головной болью и тошнотой. Затем происходит воспалительный процесс в слизистой глаз — острота зрения резко снижается. Тем временем на теле появляются красные высыпания. Если больного вовремя не госпитализировать, то наступит этап поражения внутренних органов: пострадают почки, сердечно-сосудистая система и легкие.

Несмотря на серию панических материалов в местных СМИ, в интервью «Ридусу» Любовь Авдонина заявила, что все под контролем.

«Рост не внушительный! У нас просто цикличный подъем заболеваемости. Что тут такого? Ну да, выявлено в три раза больше заболевших, чем в прошлом году. Но никакой паники здесь быть не должно. Мы просто констатируем этот факт и говорим населению о мерах личной профилактики, потому что вакцины от ГЛПС на сегодняшний день нет», — отметила замглавы республиканского Роспотребнадзора.

По данным ведомства, на сегодня число заболеваний ниже, чем в 2019 году: «Если сравнивать с доковидным периодом, то ситуация гораздо лучше, — подчеркнула Авдонина. — Самый пик заболеваемости, когда было более тысячи случаев заражения, у нас был в 2014 году. На сегодняшний день у нас ситуация нормальная, мы просто находимся на подъеме заболеваемости, который у нас регистрируется каждые три-четыре года. И все необходимые мероприятия по снижению численности заболеваемости в республике проводятся в плановом порядке».

Глава лаборатории геномной инженерии МФТИ Павел Волчков в интервью «Ридусу» рассказал подробнее о заболевании.

«ГЛПС — это классический пример зоонозной инфекции. Она сезонная, обычно связанная с активностью сельхозработ. Основным источником являются различные мелкие млекопитающие, в частности грызуны — полевки и так далее. Это ежегодное событие и не очень уж большое. Но в то же время преуменьшать проблему не стоит», — говорит эксперт.

Дело в том, что рост числа заболевших ГЛПС фиксируется далеко не только в одном Татарстане. Аналогичная картина сейчас в 62 регионах страны, заявил вирусолог. Таким образом, только в одной трети российских регионов не зафиксирован рост мышиной лихорадки. Даже в Москве ежегодно регистрируется до 75 случаев заболеваний ГЛПС, которые носят завозной характер.

Вместе с тем Роспотребнадзор, подразделения Минздрава и другие надзорные органы «ничего на самотек не пускают, у них все под контролем», заверил Волчков.

Вот как происходит заражение: полевые мыши забираются в элеваторы и едят там зерно; его пересыпают, образуется летучая взвесь, которую вдыхает человек.

«Моя спекулятивная догадка: сейчас большинство инфекций связано с работой людей на элеваторах или там, где есть зерно и мыши. Говорить о том, что нужно стерилизовать пищу перед употреблением, — наверное, это банальный совет. Но сотрудникам зернохранилищ стоит иметь средства индивидуальной защиты — респираторы и маски. И в целом нужно как-то пробовать обезопасить хранилища зерна от грызунов. При хранении и транспортировке зерна и другой продукции наличие грызунов неизбежно, но нужно с этим как-то бороться», — отметил вирусолог.

Летальность при ГЛПС на Дальнем Востоке достигает 6–8%, в европейской части России — 1–3,5%, однако иногда достигает и 10%.

«Это свойство вируса: инфекционные заражения, к сожалению, иногда заканчиваются трагически для человека. Много ли это? Любая смерть, даже одного человека, — это плохо. Но если смотреть на этот процесс статистически, то десятипроцентная летальность — это многовато, сравнивая с последней коронавирусной инфекцией, а если сравнивать с Эболой, то не так уж и много», — рассуждает Волчков.

При этом эффективной вакцины от ГЛПС нет. Существуют вакцины против штаммов вируса, циркулирующих лишь в азиатских странах. Есть бивалентная вакцина для европейского и азиатского штамма хантавирусов, но на сегодняшний день она вакцина не прошла всех необходимых этапов испытаний и не доступна как коммерческий препарат.

«Разработка вакцины должна всегда учитывать финансово-экономический аспект, — поясняет ситуацию вирусолог. — Во-первых, надо будет потратить достаточно большое количество денег и времени на ее разработку. Во-вторых, нужно понимать, кого вы собираетесь вакцинировать, каков масштаб вакцинации. Вы собираетесь вакцинировать всех или только тех, кто выполняет сельскохозяйственные работы и представляет группу риска? Или еще и охотников и рыболовов?»

«Любая вакцинация всегда недостаточно эффективна в случае ее добровольного характера. Если вы не сделаете эту процедуру обязательной, то количество вакцинирующихся, к сожалению, будет крайне невысоким, особенно в данном случае. Конечно, хорошо бы иметь вакцину, но вряд ли ее можно будет как-то повсеместно внедрить. Поэтому в данном случае разработка вакцины является не слишком осмысленным процессом», — отметил Волчков.

Вирусолог предупреждает: всегда остается гипотетическая вероятность, что вирус мутирует и начнет распространяться от человека к человеку. И для этих чрезвычайных случаев было бы неплохо иметь платформу для быстрой разработки вакцины. Пока же не было зафиксировано ни одного случая распространения вируса от человека к человеку.