На протяжении столетий русский язык пребывает в движении, подобно живому организму. В этом потоке изменений слова порой совершают удивительные превращения, и то, что сегодня кажется обидным ярлыком, несколько век назад могло быть обычным, а порой и почтительным обозначением. Историческая лингвистика открывает нам эту игру смыслов, показывая, как общественное восприятие перекраивает изначальные значения, — пишет издание Утро.ру.

Возьмем, к примеру, забытый ныне глагол «мумрить» — вести тихую, домашнюю, оседлую жизнь. От него и произошло существительное «мымра», изначально описывавшее просто домоседа, человека замкнутого и не склонного к суете. Не было в нем ни капли презрения — лишь констатация образа жизни. Однако со временем общество стало выше ценить общительность, и нейтральное определение обрело насмешливый, пренебрежительный оттенок.

Еще более разительная метаморфоза произошла со словом «олух». Его корни уходят в пастушеский быт: так могли называть человека, приставленного к стаду. Более того, в устойчивом выражении «олух царя небесного» оно долгое время несло оттенок смирения и богоугодности, а отнюдь не глупости. Лишь позднее, оторвавшись от первоначального контекста, слово стало обозначать простофилю.

А как обстояло дело с «дураком»? В древности это слово часто относилось не к умственным способностям, а к состоянию человека: его могли так назвать во время болезни, под действием сглаза или впадшего в ступор. То есть это было указание на временное или вынужденное помрачение, а не на врожденные качества. Оценочный смысл «неумного человека» закрепился за словом значительно позже, полностью вытеснив медицинский и бытовой подтекст.

Таким образом, за привычной грубостью многих слов сегодня скрываются забытые страницы быта, профессий и древних верований, напоминая нам об изменчивости не только языка, но и самих критериев оценки человека обществом.

Ранее ridus.ru рассказывал, за какие продукты могли казнить на Руси.